Однажды бабушка открыла погреб, и я стоял наверху и ждал. Холодом тянуло снизу. Землёй. Чем-то ещё. Вчера зашёл в подвал у соседей. Просто спуститься за банкой. Ступени сырые, лампочка на проводе. И вот оно. Сырая глина, картошка в ящике, старое дерево. Я остановился на третьей ступени. Стоял. Тело помнит раньше головы. Плечи сжались, как тогда. Мне было шесть. Бабушка внизу гремела крышками, а я держал фонарь и боялся уронить его в темноту. Погреб был под самой избой. Осенью туда спускали яблоки. Антоновку. Они лежали на соломе и пахли на весь дом. Кислым и холодным. Зимой из погреба доставали капусту. Она пахла по-другому. Резче. Я забыл про это на тридцать лет. Не вспоминал ни разу. А тело держало где-то в себе. Соседка спросила, что случилось. Я сказал, ничего. Взял банку. Поднялся. Потом долго сидел на крыльце. Туман ещё не сошёл, вода в бочке стояла тёмная. Пахло мокрой землёй. Не тем. Похоже, но не тем. Бабушки нет двадцать два года. Избу продали. Погреб, наверное, засыпали. Руки до сих пор помнят, как тяжёл фонарь.