4:40. Будильник ещё не звонил. Я его выключил рукой, не глядя, потому что глядеть было не на что. Электричество вырубили вечером. Обещали к утру. Не дали. Сажусь. Пол холодный. Половица под левой пяткой всегда скрипит, и сейчас скрипнула. Это хорошо. Значит, я там, где думал. Иду к окну по памяти. Восемь шагов. На седьмом плечо задевает шкаф. Ладонь на стекле. Стекло мокрое изнутри. Пахнет сыростью и немного мышью, как в любом старом доме к концу лета. За окном река. Её не видно и не слышно, но она там. Шуршит камыш. Один раз плеснуло. Рыба или упала ветка. Собака внизу вздохнула. Длинно, с присвистом. Старая уже. Стою. Рука на раме. Дерево шершавое, краска давно облезла, и я это знаю пальцами, а не помню. Где-то капает. Кран на кухне. Раз в четыре секунды. Считаю до четырёх. Кап. Ещё раз. Кап. Потом слышу, как туман входит в комнату. Нет, это неправда. Туман не слышно. Слышно, как перестают шуметь комары. Просто холоднее становится у лица. Тепло справа. Печка. Ещё держит. Собака поднимается по лестнице. Когти по ступеням. Тыкается мокрым носом в колено. — Рано, — говорю ей. Она ложится на ногу. Тяжёлая. Стоим так. Кап.