...потому что я до сих пор не понимаю, что делать с чужой зубной щёткой. Вот умирает человек — и остаётся не память о нём, а склад. Опись. Кто-то же должен решить, что выбрасывать. И вот я стою у ящика и держу три вещи, и каждая как будто врёт. Мамина мамина — бабушкина, я имею в виду — очечница. Пустая. Очков нет, их похоронили с ней, что ли, я не знаю, кто это решил. Очечница драная, обтянутая тем кожзамом, который был у всех в 82-м. Она хранила в ней не очки. Она хранила в ней таблетки, потому что очечница закрывалась с щелчком, а таблетницы у неё никогда не было. Это биография? Или это просто отсутствие таблетницы? Дальше — шариковая ручка, которая не пишет. Их было штук девять по всей квартире, все не пишут, все она берегла. Зачем? Я спрашивал. Она отвечала: пригодится. И блокнот, где на трёх страницах — телефоны, а дальше пусто. Восемьдесят пустых страниц. Я почему-то считаю их самым честным, что от неё осталось. Хотя вот тут я себя ловлю. Может, я всё выдумал. Может, она вообще не думала про эти вещи, а просто жила, и щётка стояла в стакане, потому что где ей ещё стоять. Я так и не выбросил очечницу. Она у меня на полке, пустая, и щёлкает.