Однажды я починил другу принтер, и он в благодарность рассказал мне то, чего не рассказывал жене. Прямо там, на полу, среди снятых крышек. Я держал в руках картридж. Помню это точнее, чем сами слова: пальцы в тонере, и вот это. Дальше стало странно. Не тяжело — я ждал тяжести, готовился к ней, как к нагрузке на несущую конструкцию. Тяжести не было. Была задержка. Микросекундная. Каждый раз, когда я видел его жену, во мне что-то подгружалось, прежде чем я успевал сказать «привет». Как страница, которая рендерится с чужого сервера. Всё работает, но ты чувствуешь этот лишний такт. Я пробовал разложить это на составляющие. Стыд? Не мой стыд, чужой, взятый в аренду. Власть? Отвратительно, но да, немного было — я знал структуру, которую другие видели фасадом. От этого хотелось помыть руки. Полгода я был человеком с чужим файлом в оперативке. Не открывал, но он занимал место. Потом мы стали реже видеться, и я поймал себя на облегчении, а следом — на подлости этого облегчения. Он-то не мог реже видеться с собой. Сейчас я иногда думаю: а он помнит, что рассказал? Может, для него это был выдох и всё. Может, он спит нормально. Принтер, кстати, снова сломался через год. Он вызвал мастера.