Куда девался тот угол, за котельной, где стояли ящики? Я его вспомнил вчера, когда искал в шкафу зарядку и наткнулся на коробку с проводами, и почему-то от запаха пыли и старой изоленты у меня всё внутри перевернулось, и я минуты три сидел на полу и не мог понять, что со мной. Ящики были деревянные, из-под чего-то, и мы их сложили в два ряда, и получилось что-то вроде стены, и за ней меня не было видно ни из окон, ни с дороги. Одиннадцать лет. Может, двенадцать. Там пахло тёплым бетоном. Труба шла вдоль стены, обмотанная чем-то серым, и от неё всегда шло, даже летом, и я прижимался к ней спиной и читал, пока не темнело, а потом ещё немножко, пока буквы не сливались. Мама думала, что я у Сани. Я не помню, о чём я там думал. Вот это самое странное — я помню бетон, помню, как крошилась стена под ногтем, помню муравьёв, они шли по трещине, всегда по одной и той же, и я мог смотреть на них долго. А мыслей не помню. Может, их и не было. Может, это и было главное — что там их не было, и никто не спрашивал, что я собираюсь делать со своей жизнью, и не надо было отвечать, и не надо было делать вид, что мне не всё равно, что отец опять не позвонил на день рождения. Потом котельную снесли. Не сразу, году в две тысячи каком-то, я уже учился. Я приезжал и видел, что там просто площадка, и вокруг сетка. Я даже не расстроился тогда, вот что. Я просто прошёл мимо и пошёл к остановке. А сейчас сижу и думаю: куда делись ящики. Кто-то же их вынес. Кто-то взял и вынес их оттуда, по одному, и погрузил куда-то, и увёз.