У соседки за стеной третий день тихо. Обычно оттуда телевизор, кастрюли, она с кем-то ругается по телефону, громко, будто весь этаж должен быть в курсе, что Люда опять не вернула деньги. А тут ничего. Я даже ухо к стене прикладывал, как дурак. И вот стою у своей двери, ключи в руке, а выйти на площадку не могу. Потому что если выйду — увижу её дверь. А если увижу её дверь, надо будет что-то с этим делать. Позвонить. Постучать. Или не постучать, и потом жить с тем, что не постучал. Ей лет восемьдесят. Зовут баба Валя, не Люда, Люда это по телефону кто-то. Я придумываю варианты. Уехала к дочери. Спит. Плохо слышу через стену, вот и всё, старая панелька, звук гуляет. Каждый вариант хороший ровно до секунды, пока я не открою дверь и не посмотрю. Курьер приходил утром, звонил ей — я слышал звонок в её квартире. Долго. Никто не открыл, он ушёл. Стою. Держусь за ручку. Знаете, ручка тёплая уже, я её грею минуту, наверное. Сейчас открою. Вот сейчас. Там всего три шага до её двери.