Однажды, года четыре назад, я дежурил на подстанции, и в три ночи у нас вырубился чайник. Просто щёлкнул и всё. Напарник посмотрел на него, потом на меня, и мы оба ничего не сказали. Я почему-то вспоминаю это сейчас, хотя чайник тут вообще ни при чём. Сейчас тоже три. Окно напротив, пятый этаж, горит с полуночи. Там двое на кухне. Она сидит у стола, он стоит у подоконника, спиной к ней, лицом ко мне, хотя меня он не видит, у меня темно. Молчат минут сорок. Я знаю, потому что заварил чай, когда он встал к окну, а чай уже остыл. Я решил, что виноват он. Сразу решил, даже не думая. Потом стал разбираться, почему. Наверное, потому что он стоит. Кто стоит, тот готов уйти, а кто готов уйти, тот вроде как уже и сделал что-то. Она сидит тяжело, локти на столе, так сидят, когда ждут. Ждёт обычно тот, кому должны. Но потом она встала, налила себе воды из-под крана и выпила, не глядя на него. И села обратно. И я засомневался. Виноватые вот так воду и пьют — долго, чтобы занять рот. А он так и стоит. Курить не курит, телефон не достаёт. Один раз потёр шею. Напарник мой тогда, кстати, чайник этот сам и сжёг, включил без воды. Я знал. Он знал, что я знаю. До утра просидели, и я ничего не сказал, и до сих пор не понимаю, кого из нас двоих я тогда берёг. На пятом погасили свет. Кто именно нажал выключатель, я не увидел, отвернулся за кружкой.