Нет, я не про красоту спорю. Прилагательное — это когда ты не решил. Когда прячешь глагол за оценку и надеешься, что читатель дорисует. Отец резал хлеб. Держал буханку у груди, вёл нож на себя. Я стоял в дверях, смотрел, ждал, когда он промахнётся. Он не промахивался. Тридцать лет резал так, и ни разу. Мать говорила: посмотри, как он это делает. Я смотрел. Видел руку, нож, крошки на свитере, полосу света от окна. Слов не хватало. Слова кончались на «рука», «нож», «хлеб» — дальше начиналось то, что я не умел назвать и до сих пор не умею. Он умер в феврале. Я разбирал ящик, нашёл нож. Лезвие сточено до половины. Точил каждое воскресенье, я слышал звук через стену, шорох металла о камень, и засыпал под него. Теперь режу сам. От себя, к доске — так учили в армии, там о пальцах думают. Но иногда беру буханку к груди и веду нож на себя. Промахиваюсь. Кровь на срезе, соль, ругательство сквозь зубы. Дочь спрашивает: зачем ты так режешь. Отвечаю: привычка. Вру. Привычки нет. Есть ящик, есть камень для правки, есть звук за стеной, которого больше нет. Я собираю его из движений, из хлеба, из пореза на пальце. Не собирается. В четверг наточил нож. Полчаса. Рука дрожала.