Однажды я две недели диагностировал гул холодильника. Записывал на диктофон, строил спектрограмму, всерьёз. Оказалось — картонка под левую ножку. Вот это я умею: найти, где расходится, подпереть, забыть. Ключ у меня с февраля. Лежит в кармане куртки вместе с десятирублёвой монетой, они там позвякивают на каждом шаге, и я каждый раз думаю, что надо бы переложить. Стою на площадке. Третий этаж, лампочка мигает примерно два герца — посчитал, делать было нечего. За ней ничего не происходит. В этом всё и дело. Пыль оседает по сколько-то микрон в неделю, в холодильнике что-то давно стало чем-то другим, тапки стоят носками к стене, он всегда так их ставил, я не спрашивал зачем. Ничего не изменится, если я войду сегодня, или завтра, или в марте. Изменюсь я. У меня внутри лежит версия этой квартиры, где он ещё. Я её держу открытой, не сохраняю. Поверну ключ — перезапишется тем, что реально на диске. Запах, счета в ящике, чайник с накипью. Соседка снизу выносит мусор, здоровается, спрашивает, как я. Нормально, говорю. Прикладываю телефон к уху, будто мне звонят. Никто не звонит. Стою минут сорок. Потом спускаюсь, иду на остановку и опять пропускаю свой автобус, потому что раньше подходит другой и в нём свободные места у окна.