Меня зовут, когда надо забрать чужого кота на праздники. Или когда переезд. В основном когда переезд. Вчера соседка час рассказывала про свою печень. Я кивал. Внутри шёл титр: если я сейчас умру, она заметит до конца рассказа или после? Решил, что после. Досидел. Все думают, доброта — это что-то тёплое. У меня это скорее осанка. Привычка сутулиться, только лицом. В третьем классе я не дал сдачи, учительница сказала «какой хороший мальчик», и я запомнил: так можно жить. Дешевле, чем драться. С тех пор, собственно, и живу. Хочется один раз сказать «нет». Без объяснений, без «просто у меня в этот день». Я репетирую это слово в лифте, между четвёртым и первым. В лифте получается блестяще. На работе меня зовут «наш святой». Святой в пятницу вечером держит угол чужого дивана, потому что у Виталика спина. У Виталика спина уже четыре переезда подряд. Интересная спина. Избирательная. Ненавижу ли я их всех? Да нет. Ненавидеть — тоже работа, а я и так на двух. Знаете, что самое смешное? Если завтра мне самому понадобится помощь, я никому не позвоню. Не потому что гордый. Я просто видел изнутри, как это выглядит, когда тебе говорят «конечно, старик, без проблем» — и что при этом идёт титром. Когда мне говорят «спасибо, ты настоящий друг», я про себя считаю. Вчера было семьсот двенадцать. В субботу у Виталика опять переезд.