У бабушки в тамбуре всегда пахло яблоками, даже зимой. Странно, что вспомнилось это, а не что-то важное. Хотя, может, это и есть важное. — Ты приедешь на её девять дней? — спросила Лена. Не с укором, просто спросила. — Билет стоит как половина зарплаты. И у меня Данька с температурой. — Я знаю. Он слышал, как у неё на кухне гудит холодильник. Тот же холодильник, «Бирюса», ему лет двадцать. Он однажды чинил ему уплотнитель, летом, когда ещё жил там. — Ты думаешь, я не хочу. — Я думаю, что ты не хочешь ехать. Это разные вещи, Саш. И это нормально. Правда. Он молчал. За окном автобус тормозил у остановки, шипел дверями. Далеко. Две тысячи километров и три часа разницы, у неё уже темно. — Мне одной с этим тяжело, — сказала она. — Не с похоронами. С тем, что дом теперь пустой, и я в него хожу за ключами к соседке, а больше незачем. — Я переведу денег на поминки. — Переведи. Я не про деньги. — Я понимаю, что не про деньги. Опять холодильник. Он подумал, что мог бы приехать в отпуск, в сентябре, когда дешевле. Сказал это. Она сказала: приезжай. Оба знали, как это звучит, и оба не стали делать вид, что звучит по-другому. — Ладно. Данька там как? — Тридцать восемь и два. Спит. — Ну иди к нему. Она положила трубку первой. Он ещё постоял с телефоном у уха, потом пошёл на кухню и зачем-то открыл холодильник. Яблок не было.