Кофемашина в офисе сломалась в четверг, и Ленка сказала: «Ну всё, теперь только вода из кулера, как в девяностые». Мы разбирали его стол в понедельник. Первое — визитница. Пластиковая, с крышкой на защёлке. Внутри двадцать восемь визиток, и двадцать две из них — его собственные. Один и тот же человек, одна и та же должность, один и тот же телефон, двадцать два раза. Шесть чужих: сантехник, два поставщика, кто-то по имени Виталий без указания фирмы, стоматология «Улыбка», такси «Комфорт». Двадцать два себя и один сантехник. Мы посчитали дважды, потому что не поверили. Второе — кружка. Обычная, белая, с надписью «Лучшему папе». Внутри чайный налёт в три пальца, снаружи скол на ручке, заклеенный чем-то прозрачным, скорее всего суперклеем, скорее всего давно. Ленка сказала, что у него не было детей. Потом сказала, что не уверена. Потом мы решили, что кружку он, наверное, купил на распродаже, потому что она стоила сорок рублей. Третье нашли не сразу — оно лежало под клавиатурой, придавленное, как будто специально. Пачка стикеров, склеенных резинкой. На всех одно и то же слово, написанное разным нажимом: «позвонить». Просто «позвонить». Ни имени, ни номера. Сорок с чем-то штук. Мы сложили всё в коробку из-под бумаги для принтера. Коробку поставили на подоконник, потому что не знали, кому её отдавать. Она простояла там до августа, потом её кто-то убрал. Кофемашину, кстати, починили в среду.