Сколько лет я уже собираюсь тут прибраться? Комната маленькая. Окно на север, поэтому свет ровный, без пятен, к трём часам сереет — и всё. Стол у окна, на столе клеёнка в мелкий цветочек, я её застелил в девяносто восьмом и с тех пор только протираю. Стопка тетрадей, чистых, лежат на всякий случай. Лампа с зелёным абажуром, у неё отбит край, я подклеил, шов видно. Шкаф вдоль стены. Книги в два ряда, задний ряд я не видел лет двадцать. На верхней полке коробка из-под обуви, в ней письма, я знаю, что в ней письма, но не открываю. Стул. Второй стул, который никто не занимает, я на него кладу пиджак. И в углу, между шкафом и батареей, стоит весло. Деревянное, длинное, лопасть в трещинах, краска сошла до серого дерева, только у рукояти держится синий ободок. Оно достаёт почти до потолка, приходится наклонять. Пыль на нём лежит толстая. Её я не трогаю, а вокруг вытираю. Третий этаж. Река отсюда — сорок минут автобусом, и то не та река. Иногда кто-нибудь заходит, садится на второй стул, смотрит поверх моего плеча и спрашивает: а это у вас что? Я говорю — да так. И мы пьём чай, и разговор идёт дальше, про внуков, про давление, про то, что зима опять поздняя. Осенью, когда топят, батарея нагревается, и дерево начинает пахнуть. Совсем немного. Тиной и лаком.