Дождь начался ещё ночью и к утру не унялся. Я сидел на кухне у соседа, разбирал коробки. Он умер весной, родни нет, попросили помочь вывезти. Книг было много. Хорошие, с ломкими корешками. Я откладывал их в отдельную стопку, чтобы потом отдать в библиотеку. В одной, кажется по агрономии, между страниц лежал сложенный листок. Бумага пожелтела с краёв. Чернила выцвели до серого. Почерк женский. Сверху дата — пятьдесят восьмой год. Дальше несколько строк. «Коля. Молоко в сенях. Уеду к матери на неделю, не сердись. Дрова кончаются, попроси Петровича. Я всё думаю про то воскресенье». И всё. Про воскресенье — ничего больше. Я сидел и держал листок. За окном капало с водостока. Ровно, без пауз. Кто такой Коля, я не знал. Сосед был Виктором. Может, отец. Может, чужая книга, купленная с рук. Пятьдесят восьмой. Молоко в сенях давно скисло. Дрова сгорели. Петровича, наверное, тоже нет. Я хотел положить листок обратно и не смог вспомнить, из какой книги он выпал. Их лежало штук сорок. Так и оставил его на подоконнике. Дождь шёл ещё долго. Я курил в форточку и смотрел на этот серый прямоугольник. Про то воскресенье.