Без двадцати шесть, и по клеёнке едет красное пятно. Мальчик лёг щекой на стол, чтобы смотреть снизу. Банка с вишнёвым вареньем стоит на самом свету, и от неё на клеёнку падает красный — густой, налитый, с тёмным дном. Он суёт туда палец. Палец становится чужим, чей-то ещё. Оса ходит по краю блюдца, полосатая, важная, и она огромная. Виноград над верандой дырявый, весь пол в горячих пятнах, пятна шевелятся, если смотреть долго. Он двигает банку на два пальца влево. Красное едет следом. Ещё раз. Едет. Дед сидит напротив, и то же красное лежит у него на кисти. Не греет. Стекло с той стороны мутное, варенье осело, по горлышку сахар взялся белой коркой — закрывали плохо, теперь до зимы не достоит. Свет низкий, жёлтый, вся веранда в этом жёлтом, и в нём хорошо видно, что краска на перилах пошла чешуёй и что доски у стола рассохлись, между ними щель в палец. Он смотрит на свою руку в красном. Кожа там темнее, в крапинах, вены лежат высоко, и красное садится в них ровно, как в канавки. Оса — оса. Надо накрыть блюдце. Мальчик двигает банку. Красное съезжает с его пальцев на клеёнку, доходит до трещины у самого края и там останавливается.