Семь минут третьего, а лифт всё стоит между этажами — не едет, и никто не жмёт кнопку. Мы с ним внутри. Коллега из отдела закупок, забыл его фамилию. Утром я не ответил ему на письмо, он это, конечно, помнит. Я тоже помню. Стоим, смотрим на панель, где мигает цифра, будто она может что-то решить. Он мог бы сказать: ну как выходные. Я мог бы сказать: да вот, ничего. Но выходные были два дня назад, и оба это понимаем, так что поезд ушёл. Кто-то сверху пытается вызвать лифт. Кнопка загорается и гаснет. Мы делаем вид, что нас это касается технически, а не по-человечески. Виноват, наверное, я. Я старше по должности, значит, начинать неловкий разговор — моя нагрузка, как убрать за собой в переговорке. Хотя нет. Это он вошёл вторым и встал не в свой угол, ближе, чем полагается двум мужчинам без общей темы. Это уже провокация. Проходит ещё этаж. Он достаёт телефон, листает ленту, где кто-то опять умер, кто-то опять прав. Я тоже достаю. Теперь у нас есть чем не говорить. Двери открываются на минус первом, куда никому из нас не надо. Он выходит первым. Придерживает створку рукой — на секунду, ровно чтобы я успел не поблагодарить.