Бойфренд держал меня за руку и скрежетал в замке родительской квартиры, а я сама пыталась снова научиться дышать. Вот сейчас он войдёт и скажет: - Мама, папа, это Ингеборга". И будет улыбаться. А мама схватится за сердце. А папа - за чекушку. Нет, конечно мне говорили, что зелёный ирокез не украшает девушку на выданье. И пирсинг пищит в аэропорту. А татуировки носят только проститутки. Но там я хотя бы могла сказать: - "Идите на хер". А что сказать, когда потенциальные свекры стоят навытяжку с другой стороны двери. Сказать можно только: - "Здрасьте". Но вот он открыл дверь и я зажмурилась . А когда открыла глаза передо мной застыли двое: усатый Сталин с татуировкой на лбу "HardRock" и престарелая хипповика Фиби из сериала Друзья. Еле слышный аромат травы витал в коридоре. - Мама, папа, это Ингеборга, - сказал мой бойфренд. - Здрасьте. - Я присела в книксене. - Слава яйцам! - Мама схватилась за сердце. - Хоть одна нормальная. - Да она ненормальная. Она ебанутая! - Бойфренд хлопнул в ладоши. - Она слушает КиШа и слэмится. Она пьет виски и ругается матом. Она... Бойфренд замолк. Отец сделал шаг и вглядеться мне в лицо. - Ну, ёпта, дочь, по писярику? - По писюшечке, - пролепетала я. - Сын, метнись за ледиком. Мы с дочкой за жизнь говорить будем. "В заросшем парке..." - "Стоит старинный дом". - "Ноги тащат по земле..." - "Тыщу лет во мгле". "Хой!" - заорали мы вместе. Мама обняла меня за плечи. - Ирокез - огонь. Сама бы сделала, но волосы уже не те. - она надавила мне на плечи, и я плюхнулись на стул. - Кальян? - Ага. - кивнула я. - Кальян у нас натуральный, - подтвердил отец и усадил мать к себе на колени. - Сами выращиваем. - Мама, папа, Ингеборга играет на калимбе. - Ебать! - разразился отец и хлопнул по столу запотевшем бутылкой виски.