Вадим Сергеевич из бухгалтерии сказал ему в курилке: «Ты только Ленке не говори, она с работы прямо к матери едет». Он и не собирался говорить Ленке. Он вообще не знал, кто такая Ленка. Стоял, кивал, докуривал, а Вадим Сергеевич уже уходил с таким лицом, будто они теперь связаны кровью. Дальше — три недели. Оказалось, тайна не лежит смирно. Она подсаживается в лифт. Ты нажимаешь седьмой, кто-то нажимает четвёртый, и ты думаешь: а этот знает? А эта? Ленка вообще существует? Он начал избегать бухгалтерию. Потом перестал ходить в курилку, хотя не курил там уже год, просто стоял для приличия. Потом заметил, что в столовой берёт еду и уносит к окну, где никого. Самое обидное: содержание тайны его не касалось никак. Ни капли. Он бы забыл это через час, если бы Вадим Сергеевич не сказал «ты только не говори» — вот эта конструкция и есть крючок. Не информация. Просьба. В пятницу он всё-таки встретил Ленку. Ну, как встретил — увидел бейдж. Елена, отдел закупок, лет сорок, ест яблоко над клавиатурой и роняет крошки в щели между кнопками. Он посмотрел на неё дольше, чем нужно. Она подняла глаза. Он кивнул. Она кивнула в ответ и вернулась к яблоку, и по её лицу было понятно, что она вообще не помнит, кто он и в каком отделе сидит, и что никакой тайны у неё в жизни нет и не предвидится. Он вернулся к себе. Открыл почту. Двести восемнадцать непрочитанных, из них двести — рассылка про корпоративное благополучие.