Холодильник гудит, потом замолкает — и в этой паузе слышно, что мы оба перестали разговаривать. Не помню, кто первый. Вот это и злит. Сижу, считаю трещину на потолке. Он смотрит в телефон, но экран не горит — я вижу. Значит, тоже не смотрит. Просто держит в руках, чтобы было куда девать взгляд. И я думаю: ну хорошо, кто виноват. Хочется же назначить. Устроен так — чтобы был крайний, чтобы отлегло. Обычно я решаю быстро: он начал. Он сказал ту фразу. Он отвернулся первым. Улики собираются сами, аккуратной кучкой, и почти все — против него. А потом ловлю себя. Откуда я так уверен? Молчит-то он. А обвиняю я. Может, его молчание — это он ждёт, пока я перестану дуться. Может, он вообще про работу думает, про завтрашний счёт, и никакой войны в голове нет. Война только у меня. Странная арифметика. Двое молчат одинаково, а виноватым я почему-то делаю всегда того, кто дальше от меня в эту минуту. Не по вине — по расстоянию. Хочется спросить его. Прямо сейчас, вслух. Но тогда придётся признать, что я и сам молчал — не потому, что нечего сказать. А потому что ждал, кто сдастся первым. Холодильник снова загудел.