Стою в очереди на почте, женщина передо мной отправляет посылку в Кемерово, и я вдруг понимаю, что уже одиннадцать лет знаю про Лену то, чего не знает её муж. Одиннадцать. Она мне сказала это в поезде, между Тулой и Москвой, в тамбуре, курили. Потом мы почти не виделись. Я не то чтобы думаю об этом каждый день. Просто иногда всплывает — на почте, в очереди, когда женщина заклеивает скотчем коробку. Или когда её муж мне звонит по работе и спрашивает, как дела, и я говорю нормально, и это правда, у меня всё нормально. Тайна не тяжёлая. Она вообще ничего не весит. Она просто занимает место, как чемодан, который поставили в коридоре на неделю, а прошло одиннадцать лет, и ты уже обходишь его, не глядя. Мы созваниваемся с Леной раз в год, на её день рождения. Говорим про погоду, про её дочку, про мою спину. Ни разу — про тамбур. Но я слышу, как она делает паузу перед тем, как попрощаться, и в этой паузе помещается всё, что мы не говорим. Полсекунды. Может, меньше. Иногда мне кажется, что она держит меня рядом только из-за этого. Что если бы не тот вагон, мы бы давно потерялись, как теряются все. И тогда это не груз. Это единственный трос, который между нами натянут, и я за него держусь обеими руками, хотя он режет ладони. Женщина впереди достаёт паспорт. Я смотрю на её руки и думаю: Кемерово — это далеко.