— Ты сюда ходишь каждое воскресенье, — сказал сторож. — Я тебя запомнил. Я не ответил. Кивнул. Он был прав, и это мне не понравилось. Котельная. Старая, за гаражами, где уже давно ничего не топят. Дверь на одной петле. Внутри две трубы, толстые, ржавые, и лавка из доски на двух кирпичах. Кто-то поставил до меня. Не я. Сажусь. Спина к трубе. Труба холодная, потом теплеет от меня. Через час уже не отличить, где я, где она. Отец водил меня сюда. Не сюда — рядом, в похожую. Он молчал, я молчал. Пахло мазутом и мокрым железом. Он курил, я смотрел, как дым уходит в щель под потолком. Потом он умер, и я нашёл эту. Похожую. Сел. Спина к трубе. Сторож стоит в дверях. Не уходит. Ему, наверное, скучно. Или холодно. Я не спрашиваю. Тишина тут не такая, как дома. Дома тишина давит. Здесь она просто есть. Ничего не хочет от меня. Иногда я думаю, что сюда надо перестать ходить. Взрослый человек. Работа. Сын подрастает. А потом воскресенье, и я уже иду. Ноги идут. Сторож говорит: закрою через час. Я говорю: хорошо. Он уходит. Слышу, как скрипит дверь на одной петле, потом гравий. Труба тёплая. Я закрываю глаза. Не сплю — просто закрываю. Сына я сюда пока не водил. Не знаю почему. Наверное, рано. Или мне.