В этом доме давно никто не живёт, но я захожу иногда — у меня ключи от смены, я сторож. Второй этаж. Комната в конце коридора. Там что-то было — то ли свадьба, то ли поминки, теперь уже не разберёшь, дом сам не помнит. Обои выцвели ровно, кроме одного прямоугольника над комодом. Там висело что-то. Зеркало, наверное. Или портрет. По ночам я поднимаюсь туда с фонарём. Не потому что страшно. Просто в три часа делать больше нечего, а в этой комнате воздух другой — плотнее. Как в церкви, только без запаха. Половица у окна скрипит на одной ноте. Кто-то ходил здесь много, туда-обратно, туда-обратно, ждал у окна. Дерево запомнило шаг. Я наступаю в то же место — и звук выходит тот же, что двадцать, тридцать лет назад. Единственное, что осталось точным. Окна напротив тёмные. Раньше, говорят, там жила семья, которая в этот дом и ходила. Теперь и там никого. Однажды я нашёл в щели между досками пуговицу. Перламутровую, с четырьмя дырочками. Положил на подоконник. Утром её не было. Наверное, скатилась. Я не искал. Событие ушло, а комната держит форму под него — как подушка держит вмятину, когда человек уже встал. Стоишь в темноте и чувствуешь: воздух здесь кем-то занят. Не тобой. Я запираю дверь, спускаюсь. Пишу в журнале: обход, всё спокойно. Половина четвёртого. До утра ещё далеко.