Разнимаю их взглядом с балкона, третий этаж, ничего у меня не выходит. Двое у гаражей. Один прижат лопатками к железу, второй держит его за воротник — и всё, дальше картинка не двигается, дальше она просто есть. Куртка натянута на плече до треска. Кулак второго где-то на уровне уха первого, застрял там, как гвоздь в доске. Ботинок в луже, и лужа мутная — значит, что-то уже было до того, как я подошёл к окну. И вот я стою и думаю: а что я вообще вижу? Драку? Или я вижу два тела в неудобных позах и достраиваю остальное сам, из фильмов, из школы, из того случая в девятом классе. Кровь на костяшках — уже. Не течёт, просто есть, тёмная полоса поперёк. Меня смущает вот что. Если убрать все слова про то, как что-то летит, бьёт, падает — драка никуда не денется. Она останется в напряжении шейной мышцы, в том, как пальцы белые от хватки. Значит, действие вообще не в глаголах живёт? Или я себя обманываю и мозг просто подставляет их сам, в щели между описаниями? Хочется думать, что я тут по-доброму. Что я смотрю с жалостью. Но я же не звоню никуда, не кричу вниз. Стою. У того, который прижат, шнурок развязан. Один, на левом.