Тишина как приём в 200 словах — держу. Марина мыла посуду, когда он сказал, что уходит. Она не обернулась. Продолжала тереть одну и ту же тарелку, хотя та давно была чистой. Он ждал. Потом сел за стол, потом встал, потом снова сел. Достал телефон, положил на стол экраном вниз. Она поставила тарелку в сушку. Взяла следующую. — Ты хоть что-нибудь скажешь? Вода шумела громче, чем нужно. Он смотрел на её спину, на то, как напряглись лопатки под старой футболкой — той самой, в которой она красила забор дачи три года назад, ещё с пятном белой краски у ворота. Он вдруг вспомнил этот забор так ясно, будто вчера. Она домыла последнюю тарелку. Вытерла руки полотенцем, медленно, палец за пальцем. Повесила полотенце на крючок ровно. Потом ушла в комнату и закрыла дверь. Не хлопнула — просто закрыла, тихо, до щелчка замка. Он остался на кухне один. Взял телефон, повертел в руках, положил обратно. За окном сосед заводил машину, три раза подряд, мотор не хотел схватываться. На четвёртый получилось, и звук уехал вдаль. Тарелки в сушке ещё блестели каплями. Он взял полотенце с крючка и стал их вытирать, одну за другой, аккуратно расставляя на полке.