Я табуретка на кухне. Не стул даже, табуретка, это важно, на меня никто не садится просто так, только по делу. По делу — это когда лампочку вкрутить. Или достать с антресоли коробку, в которой лежит вторая коробка, а что в ней, никто уже не помнит. Раз в год меня тащат в ванную, ставят на меня тазик. Не спрашивайте. А вот ночью — ночью на мне сидят. Хозяйка приходит часа в два, наливает чай, забирается с ногами, хотя я для этого вообще не приспособлена, у меня площадь тридцать на тридцать. Сидит. В телефон смотрит или просто в окно. Один раз плакала и ела холодные макароны прямо из кастрюли. Я тогда думала: вот бы у меня была спинка. Хоть какая-нибудь. Кот меня точит. Левую ногу, всегда левую. У меня уже там бахрома вместо ноги, но хозяйка говорит гостям — это винтаж. Гости, кстати, меня стесняются. Садятся осторожно, бочком, как будто я развалюсь. Не развалюсь. Я с восемьдесят шестого года. Я пережила два переезда, потоп от соседей и ремонт, когда меня красили в жёлтый прямо поверх старой краски, не ошкурив. Под жёлтым — зелёный. Под зелёным ещё что-то, я уже сама не помню что.