Ну вот опять она сказала «передай Лёше, что я не приду» — и повесила трубку. И я передал. И забыл. А теперь лежу и думаю: почему именно так сказала? Не «скажи», не «напомни». Передай. Как посылку. Я же слышал в тот вечер ещё кое-что. Стоял на кухне, наливал воду, а из комнаты — её голос, вполголоса, и в нём такая интонация, которой при мне не бывает. Я тогда просто налил и ушёл. Даже не задумался. Слова в одно ухо — и куда-то вглубь, в тёмную кладовку, где всё сваленное лежит без описи. И вот в чём штука. Я это знаю. Оно во мне. Лежит себе. Но пока я не начну его доставать — его как бы и нет. Можно ли знать что-то и одновременно не знать? Мозг ведь записал. Просто не подшил в папку «важное». Смешно. Я хожу, здороваюсь с Лёшей, спрашиваю про его новую работу — и во мне всё это время лежит то, от чего его новая работа, может, и завертелась. Или не завертелась. Я даже не помню точно, что услышал. Помню интонацию. А если я никогда не вспомню? Тогда знание просто истлеет там, в кладовке, никого не задев. И получится, что я был хранителем чего-то, о чём не подозревал. Хотя. Может, я сейчас сам себе всё это придумываю. Сижу, из одной фразы «передай Лёше» вытягиваю целый роман. Ложусь спать. Завтра встречу её — и опять налью воды, и опять не услышу.