Знаешь, у меня был такой день прошлой осенью. Проснулся без будильника — сам, ровно в семь. Кофе не убежал. Автобус подошёл, едва я встал на остановке. Даже сосед, который обычно сверлит с утра, молчал. И вот иду я по двору, всё хорошо, а внутри — ноет. Тихонько так. Я остановился, проверил карманы: ключи на месте, телефон на месте. Всё на месте. Ты, наверное, знаешь это чувство. Когда день слишком послушный. Я долго думал, откуда оно берётся. В молодости решал просто: значит, что-то забыл. Утюг, плиту, чьё-то день рождения. Перебирал в голове список — и иногда правда находил забытое, и тогда почти радовался. Тревога хотя бы получала имя. Но чаще ничего не находилось. И вот с этим я научился жить только к шестидесяти. Сидит в тебе что-то стариннее тебя самого, какой-то сторож, и ему подозрительна тишина. Он привык, что жизнь скрипит. А когда не скрипит — он поднимает голову и слушает. Я теперь не спорю с ним. Пусть слушает. В тот день я дошёл до школы, провёл три урока, все контрольные написали прилично, даже Костин с последней парты. Тревога так и не объяснилась. К вечеру просто растворилась, как растворяется — не скажу что. Не подберу. А перед сном я всё-таки встал и проверил кран на кухне. Он не капал. Я постоял немного в тёмной кухне, подержал руку на холодном металле и пошёл спать.