Нет, не спится — это я уже понял к половине третьего, когда встал за водой и не стал возвращаться. В доме напротив горит одно окно, третий этаж слева, и горит оно там каждую ночь, сколько я здесь живу. Иногда мимо проходит человек. Иногда просто свет. Я сначала думал — тоже бессонница. Потом решил, что забывают выключить. Потом перестал решать. В четыре начинают ездить мусоровозы, и это единственное, что в городе работает по расписанию. До четырёх — только холодильник, который включается и выключается, и труба в стене, куда кто-то на верхних этажах спускает воду. Ночью мысли идут не в том порядке, в каком днём. Днём есть очередь: сначала работа, потом счета, потом мать, потом уже всё остальное, если останется место. Ночью очередь рассыпается. Приходит какая-нибудь ерунда двадцатилетней давности — как я не позвонил кому-то, кто ждал, — и стоит рядом, никуда не уходит, пока не начнёт светать. Окно напротив погасло в двадцать минут пятого. Я почему-то смотрел прямо на него в этот момент. Не то чтобы ждал, просто смотрел. Значит, всё-таки человек. Значит, он тоже досидел до утра и лёг, и завтра встанет, и ничего мне про это не скажет, и я ему тоже. Чайник. Свет на кухне не включаю. Ещё немного посижу так, а потом уже да.