Есть у меня знакомый — назову его Костя, хотя дело не в имени. Костя знает про свою сестру то, чего не знает её муж. Знает уже четыре года. И вот что с ним сделалось. Он стал вежливым. Не был раньше — а стал. За семейным столом передаёт салат, улыбается, спрашивает про ремонт. Раньше бы ляпнул что-нибудь. Теперь держит лицо. Хорошее, ровное лицо человека, который несёт полный стакан и боится расплескать. Тайна не давит. Это неправда, что давит. Она скорее подсвечивает. Ты сидишь в обычной комнате, а внутри у тебя — прожектор, и в его луче всё немножко спектакль. Муж сестры рассказывает анекдот, все смеются, и Костя смеётся громче всех, потому что он единственный тут при полном сценарии. Остальные читают свои реплики. Он читает всю пьесу. Иногда, конечно, хочется встать и сказать. Не из подлости. Просто чтобы кулисы рухнули и все оказались на одной сцене. Но он не встаёт. Кланяется, уходит за занавес, наливает себе на кухне. Странная штука: чужой секрет сделал его надёжным. К нему теперь идут другие — чуют. Люди безошибочно находят того, кто умеет молчать, и складывают в него своё, как в камеру хранения. Костя принимает. Ставит на полку. Выдаёт номерок. Он мне сам всё это выложил, между прочим. За два часа. Про сестру, про мужа, про четыре года. А потом посмотрел так виновато и говорит: только ты никому. Ну вот. Теперь у меня прожектор.