Он сказал: «Ну, вот и поговорили», — и вышел на балкон. Дверь не хлопнула. Закрылась ровно настолько, чтобы я слышала, как он ставит кружку на перила. Дальше я делала то, что делаю всегда, когда не знаю, что делать. Наблюдала. Кухня, семь вечера, две чашки, одна из них остывает без хозяина. Тишина в комнате имеет плотность — если бы её можно было измерить, я бы сказала: сегодня она тяжелее воздуха и оседает к полу. Я сидела и ловила себя на том, что назначаю виноватого. Быстро, почти автоматически. Он ушёл первым — значит, он. Логика простая, как рычаг. Потом заметила: я тоже молчу. Уже минут двадцать. Он там, я тут, и никто не двигается. Два тела в системе, между которыми нет обмена. Физик сказал бы, что она пришла к равновесию. Это неправда, но красиво. Мне интересно вот что. Кто именно во мне так уверенно ткнул в него пальцем? Не я-сегодняшняя. Кто-то более ранний, лет девяти, стоит в коридоре и знает точно: тот, кто хлопнул дверью, тот и плохой. Только дверь не хлопала. Я подставила звук сама. Прибор ошибается, если его давно не калибровали. Мой — очень давно. Пойду вынесу ему тёплую кружку. Ту, что осталась на столе. Скажу что-нибудь про комаров.