…и вот я опять на этом застряла. Третий вечер подряд. Мама говорила «ну это же мелочь», и я тогда согласилась, а теперь лежу и считаю. Он звонит по вторникам и субботам. Всегда. Восемь лет. Ленинград — Тбилиси, потом Питер — Тбилиси, потом Питер — Берлин. Я привыкла к паузе после гудка, к этому полсекундному «ты?» — «я». В прошлый вторник он спросил, купила ли я ту лампу. Я лампу не покупала. Я про неё вообще никому не говорила, только думала. Показывала в магазине Кате, но Кате, не ему. Ладно. Мало ли. Может, я обмолвилась. А в субботу: «Как там кот у соседей, выздоровел?» Кот. Соседский. Про которого я не рассказывала, потому что это никому не интересно. Я сказала «да, вроде». И мы пошли дальше, про его работу, про снег, которого там нет. Вот теперь лежу. За стеной телевизор, у соседей. Что-то у меня есть, какое-то знание, оно лежит рядом, как ключ, который не помню от чего. Катя была в Берлине в марте. Катя ходит к соседям кормить кота, когда те уезжают. Катя. Нет. Не складываю. Не буду. Завтра вторник. Гудок, полсекунды. Спрошу про лампу. Скажу, что купила. Посмотрю, что он ответит про абажур. Абажур зелёный, я это тоже никому.