Хотя нет, окно тут ни при чём. Она и с закрытым окном так сидела. Дело в другом, я просто не могу сообразить в чём. Четыре утра или около того. Серое. С озера тянет сыростью, доски пола к этому часу холодные, я это знаю по ножкам. Левая задняя короче остальных, под неё когда-то подложили сложенный картон, он давно размяк и расползся. Качаюсь, если сесть неровно. Она садится ровно. Приходит, когда ещё темно. Чайник не ставит. Садится лицом к стеклу и сидит. За стеклом туман, сначала его не видно, потом видно только его. Причал пропадает первым. Потом лодка. Лодку перевернули в октябре, она так и лежит дном вверх, и на дне у неё вода после дождя, небольшая лужа. Раньше стульев у стола было два. Второй унесли в сарай, я слышал, как его задевали о косяк. Это было летом. С тех пор она сидит только на мне, хотя могла бы его вернуть, сарай в двадцати шагах. Руки кладёт на колени. Иногда на спинку, сзади, и тогда я чувствую, что они холодные. Светает медленно. Туман становится белым, потом в нём появляется кол от причала, один, без всего остального. Она встаёт. Пол скрипит в двух местах, у двери и у плиты. На сиденье остаётся тепло. Минут на десять, я засекал по тому, как гаснет. Потом щёлкает чайник.