Она разбирает нижний ящик комода уже второй час, и всё не может дойти до дна. Первое — очки в роговой оправе, дужка примотана синей изолентой. Так и лежали, замотанные. Он их починил и продолжал носить, хотя новые стоили триста рублей, а он получал восемь тысяч. Дело было не в деньгах. Просто вещь работала. Второе — записная книжка, где вместо телефонов — расписание автобусов. Красный Кут, Питерка, Мокроус. Время отправления, время прибытия, карандашом. Некоторые рейсы зачёркнуты и переписаны выше. Он ездил по этим маршрутам сорок лет, развозил лекарства по фельдшерским пунктам, и всё равно проверял себя каждое утро. Расписание менялось. Он записывал. Третье нашлось не сразу — за подкладкой, в самом углу. Ключ от квартиры, где он жил до восемьдесят четвёртого. Дом снесли, на его месте теперь автостоянка с будкой и шлагбаумом. Ключ он не выбросил. Просто переложил его в другой ящик, потом ещё в другой, и так дом переехал вместе с ним, помещаясь в четыре сантиметра латуни. Она держит его в ладони и думает: а ведь я даже не знаю, какой был подъезд. Очки она забрала себе. Книжку тоже — там, между страницами, засохший листок какого-то дерева, и она не знает какого. Ключ положила обратно в ящик, потому что выбрасывать нельзя, а куда его теперь — непонятно. Комод, кстати, тоже его. Шпонированный, шестидесятых, с царапиной на левой стенке — он всегда обещал закрасить.