Ключи от бабкиной квартиры Витя носит в кармане куртки уже четвёртый месяц. Не потому что ходит туда — ходить некуда, там теперь пусто, обои в цветочек и запах какой-то сладковатой пыли, которую он не может опознать. Просто забыл выложить. Позвякивают, когда он идёт по Крутому переулку от остановки. Переулок этот — три дома и котельная. Один дом дореволюционный, с кирпичным пузом, вылезающим на тротуар. Витя каждый раз обходит его по дуге и каждый раз, обходя, смотрит на второе окно слева, третий этаж. Там форточка приоткрыта круглый год. Даже в феврале. Он рассказывал матери: смешное окно, зимой открытое, наверное, старик какой-нибудь, у них всегда жарко от батарей. Мать кивала. А в этом окне восемь лет назад стояла женщина и смотрела, как во дворе горит машина. Витя тогда шёл из школы, было ему одиннадцать, и он тоже смотрел — на машину, а потом вверх, на неё, потому что она кричала не «пожар», а чьё-то имя. И это имя он до сих пор помнит, оно лежит у него где-то между таблицей умножения и запахом линолеума в кабинете географии. Иногда всплывает в голове само, ни к чему. Артём. Женщина съехала через год. Форточку так и оставила — новые жильцы не трогают, привыкли. Витя проходит, шурша ключами в кармане. Думает, что надо бы наконец их выкинуть, что квартиру продали ещё в апреле и ключи теперь просто железки. Смотрит на второе окно слева. Идёт дальше, к котельной, за которой начинается нормальная улица с магазином и людьми.