— Нет, спасибо, я сам. Я это говорю раз двадцать в день. В магазине, в аптеке, когда сосед предлагает донести пакет до лифта. Выучил фразу первой, ещё до «здравствуйте». Сам — значит, не придётся объяснять, откуда акцент. Хотя объяснять никто и не просит. Тут вообще мало спрашивают. Первые месяцы я всё ждал вопроса, готовил ответ, репетировал в голове, а вопроса не было. Просто кассирша ждёт, пока я досчитаю мелочь. И я досчитываю. Медленно, губами. Мама звонит по средам. Спрашивает про погоду, я говорю про погоду. Про остальное не говорю, потому что остального нет — есть работа, есть дорога с работы, есть окно, за которым чужие деревья. Не знаю, как они называются. Пятый год не знаю. В подъезде пахнет чем-то жареным, специи, я так и не разобрал какие. Раньше меня это бесило. Теперь, когда возвращаюсь оттуда, из отпуска, из своего, — открываю дверь, и вот этот запах. И плечи опускаются. Я привозил оттуда чай. Килограммами. Стоял в очереди на таможне с этим чаем, дурак. Он закончился в феврале, я даже не заметил, когда именно. Пью местный. Тут нет слова для тоски. Есть слова для грусти, для скуки, для печали — а для этого нет. И я иногда думаю: может, поэтому им легче. В прошлое воскресенье женщина в парке спросила, местный ли я. Я хотел сказать «нет». Помолчал. Сказал: да.