Лодку оставили на берегу ещё осенью. Кто-то перевернул её вверх дном. С тех пор под ней живёт вода — после дождя натекает, не уходит. Я прихожу сюда рано. Не каждый день. Когда не спится. Туман над рекой стоит низко, у самой поверхности. Дальний берег пропадает. Слышно, как где-то крякает утка, один раз, и замолкает. Доски лодки потрескались. Краска была синяя. Теперь её почти нет, осталась в щелях. Я сажусь на корму. Она холодная. Сижу. Вода у берега чёрная, потому что глубоко, а кажется, что мелко. Палка торчит из ила. На ней сидела трясогузка вчера. Сегодня нет. Кто-то ходил тут до меня. Следы в мокром песке, уже оплыли по краям. Большие. Шли к воде и обратно. Дым. Где-то топят. Запах доходит сюда, к реке, и пропадает. Раньше я думал, что приду и что-то пойму. Теперь просто прихожу. Солнце поднимается, и туман начинает рваться. Сначала наверху, потом ниже. Видно противоположный берег — там ольха, кусты, ничего особенного. Утка крякает снова. Дальше, чем была. Пора. Встаю, колени затекли. Лодка остаётся. Вода под ней остаётся. Иду к дому по тропинке. Трава мокрая, штанины внизу темнеют. На середине пути оборачиваюсь — реки уже не видно за кустами, только свет над тем местом, где она.