Тайна ведь весит. Не буквально, конечно — но человек, который её носит, начинает ходить чуть иначе. Осторожнее. Я всё думаю: а он вообще имеет на неё право? Ему её отдали, как отдают на хранение старый чемодан перед отъездом. Постереги. А что там внутри — не заглядывай. И вот он стережёт. Странно, что чужой секрет делает тебя ближе к человеку и дальше одновременно. Ты знаешь про него то, чего не знает его жена, его мать. И при этом между вами теперь стоит эта штука, и через неё не перешагнуть. Разговор идёт, а половина слов — про запертую дверь, о которой оба молчат. Груз? Ну, наверное. Хотя я не уверен, что это правильное слово. Груз можно поставить и уйти. А тайну не поставишь. Она едет с тобой в метро, лежит рядом ночью, лезет в голову, когда ты чистишь зубы и думаешь о совершенно постороннем. Иногда мне кажется, человек, который хранит чужое, начинает подозревать, что и его хранят. Что где-то есть кто-то, у кого лежит его собственный чемодан. И становится немного легче. Или страшнее — тут я путаюсь. Дар в этом есть только один, по-моему. Тебе доверили. Кто-то посмотрел и решил: этот не разболтает. И ты вроде должен гордиться, а на деле просто устаёшь молчать. Я вот сейчас пишу это и понимаю, что сам не знаю ни одной по-настоящему тяжёлой чужой тайны. Может, поэтому так легко рассуждаю. Дайте мне настоящую — и посмотрим, как я запою через месяц.