3:40. Дежурная лампа над столом гудит, и я снова слышу это гудение только когда все остальные звуки кончились. Пациент из седьмой спит, наконец. В сестринской остывает чай. Я думаю про Лёшу. Не специально — просто ночью мысли приходят сами, без стука. Три года назад он не приехал. Мама умирала, я звонила ему четыре раза, а он был в Питере, на какой-то конференции, и написал: «Не могу вырваться, прости». Потом на похоронах стоял с краю. Мы с тех пор говорим о погоде и о том, кому достался дачный участок. За окном напротив, на шестом этаже, кто-то тоже не спит. Синий свет телевизора. Раньше я думала: вот, у людей своя бессонница, а у меня — работа. Теперь думаю, что разницы нет. И вдруг понимаю, что уже не держу это. Не сейчас, не в 3:40 — где-то раньше, может, неделю назад, может, месяц. Просто отпустилось само, как затекшая рука, которую перестал замечать. Он боялся. Я тоже боялась, только мне некуда было деться. Вот и всё. Завтра, наверное, ничего ему не скажу. Спрошу про Настю, она поступала. Про участок. Свет напротив погас. 3:52. Иду проверить седьмую.