Меня тут все называют добрым. Тётя Валя с первого этажа так и говорит: Толя у нас золото. Я киваю. Мету дальше. Золото встаёт в полпятого. Золото в ноябре долбит лёд у третьего подъезда, пока спина не скажет хватит. Что я думаю. Ну вот вчера: попросили занести шкаф на пятый, лифта нет. Занёс. Улыбался. А внутри считал ступеньки и думал про Витьку из сорок второй, который стоял рядом и держал дверь. Дверь он держал. Здоровый мужик, сорок лет. Я ему тоже улыбнулся. Я не злой. Мне просто интересно, когда это решили — что если человек не отказывает, значит, у него внутри тепло. У меня внутри список. Кто ни разу не сказал спасибо — помню. Кто говорит «дядь Толь» ласково только в снегопад, когда машину надо откапывать, — тоже помню. Ничего с этим списком не делаю. Веду, и всё. Отказать — это целый разговор. Объясняться, смотреть, как у человека меняется лицо. Проще сделать. Полчаса, и все разошлись довольные. Один раз сказал «нет». Женщине из девятой, насчёт колеса — давление у меня было, ноги ватные. Она потом неделю здоровалась мимо меня. Ровно неделю, я считал. Сегодня мету у песочницы. Кто-то оставил детский ботинок, один, синий. Поставил его на бортик, повыше, чтоб видно было. К обеду заберут.