Есть дверь на кухне, за которой у нас щиток и старые банки с гвоздями. Обычная дверь. И я всё равно тяну руку и останавливаюсь. Почему? Он говорит себе: там ничего нет. И это, наверное, правда. Но откуда тогда эта заминка перед ручкой, эти полсекунды, когда рука уже поднята, а сам ты ещё не решил? Может, дело вообще не в двери. Может, страшно не то, что за ней, а то, что после — придётся что-то делать. Разбирать. Отвечать за увиденное. Я вот думаю: боимся ли мы закрытых дверей или боимся именно момента открывания? Пока закрыто — там всё сразу. И худшее, и лучшее, и вообще ничего. Стоит открыть — и остаётся только одно, реальное, скучное. Гвозди в банке. Он стоит и слушает. Ждёт какого-то знака, разрешения, что ли. Хотя кто ему должен разрешать открывать собственную кладовку. Странно, да? Мы можем годами не заглядывать туда, где заранее знаем ответ. Не потому что там чудовище. А потому что там — обычность, и она почему-то тяжелее чудовища. С чудовищем хоть понятно, что делать. Он всё-таки берётся за ручку. Или нет. Я не знаю, если честно. Я сам стою перед своей и не тороплюсь. Там гвозди. Я почти уверен, что там гвозди.