Дождь весь день, и от этого в квартире пахнет пылью с подоконника — не знаю, почему так, но всегда. Мы с Н. сели есть в семь. Гречка, что-то из банки, тарелки разного размера, потому что вторая пара побилась ещё зимой. Я поймал себя на том, что считаю. Не специально — само пошло. Он берёт, я жду. Я беру, он ждёт. Между нами метроном, который никто не заводил. Что меня интересует: пауза. Она не пустая. В неё что-то помещается — то ли вопрос, то ли просто передышка перед следующим куском. Я попробовал сбить ритм. Взял быстрее, чем полагалось, два раза подряд. Н. поднял глаза. Ничего не сказал, но поднял. Значит, система реагирует на возмущение. Значит, она была. Дальше я перестал экспериментировать, потому что стало неловко. Потом заметил соль. Он подвинул её ко мне за секунду до того, как я потянулся. Не после — до. Это уже не метроном, это предсказание. Он держал в голове модель меня и запустил её вперёд моей руки. Я почему-то от этого чуть не поперхнулся. Стол — плохая сцена, кстати. Всё видно, никуда не деться, руки заняты. Может, поэтому за столом говорится то, что не говорится в комнате. Тарелки я мыл сам. Н. вытирал. Полотенце было мокрое насквозь уже на третьей, и он всё равно вытирал, и вот об этом я думал дольше, чем про соль.