Плотная горячая капля скатилась по ее шее и утонула в вырезе шелкового платья. Высокие острые каблуки впивались в пятки, все явственнее крича, что эти туфли не ее. И платье тоже. И помада наложена наспех в магазине косметики, и если Катиша случайно ее смажет, поправить будет нечем. Ее муж смеялся громче всех, по-товарищески обнимая высокого хмурого мужчину с полковничьими погонами, подталкивая локтем моложавого франта в щегольском фраке. Она же - снисходительно улыбалась, принимая комплименты, и не смела поднять руки: там, в пройме поползла нитка. Сначала налились тяжестью лопатки, потом тревога растеклась по пояснице, обхватила ее тело, и вот дышать она уже могла лишь верхней частью груди, как дышат птицы. Катиша сама сделала выточку под грудью, чтобы талия казалась непропорционально узкой. Судорога в стопе и возглас Микала ударили ее одновременно. - Гри! Я рад тебе. Катише не требовалось оборачиваться, чтобы знать - он ухмыляется. В идеально подогнанном мундире с жёстким плечевым швом, с рукавами, укороченными по шлице, он уже оценил ее как товар. Гри протянул руку через ее плечо, на секунду прижавшись. От него пахло ничем: чистой тканью, теплым металлом, полевым антисептиком. - Какой праздник обходится без тебя? - не унимался муж. - Никакой, - сказал, как втоптал ботинок в мягкую грязь. - Здесь твой брат. Естественно, с супругой. - Микал огляделся, выискивая в толпе знакомые лица. - Большая честь быть здесь, я крайне польщён. А Катиша ещё отказывалась ехать. - Правда отказывалась? Гри спросил не ее. Голос прошел дальше, в разношёрстную компанию, во фраки, погоны и до блеска выбритые физиономии. Обычный вопрос, чтобы поддержать беседу. Но дыхание коснулось ее шеи и остановилось, будто игла вбила ткань внутрь игольной пластины. - Два дня капризничала, что туфли не подходят к платью. - Микал расхохотался. - А я и говорю: "Никто не обратит внимания на твои туфли, хоть босиком иди!" Фрак и Погоны скосили глаза вниз. Катиша заставила себя не заметить. - Согласен. - Голос Гри, словно простуженный. - Лучше без них. Муж счёл, что это смешно. Фрак и Погоны тоже. Катиша коротко моргнула, и непрошенные слезы вкатились обратно в глазницы. Ей совершенно нельзя плакать. Туши нет. За шелк для платья она отдала всё, что было, и ещё сто сверху, которых не было. Первый платеж через декаду. Значит, надо, чтобы платье себя отработало сегодня. Катиша прищурилась, оглянулась - Гри смотрел, - и сжала его предплечье крепко, как сжимают отпариватель. Не дожидаясь новой шутки, подтянула лодыжку. Расстегнула золочёный ремешок на туфельке. Расстегнула второй и сразу стала на двенадцать сантиметров ниже, ровно до воротника-стойки на его мундире. Он поддел туфли за задники раньше, чем она решила, что с ними делать. Пальцы горячие, шершавые, как неструганное бревно. - Гораздо легче! - прощебетала она в мужа. - Это надо отметить. Катиша скользнула в сторону. Взгляды потянулись за ней шлейфом. Надо срочно найти официанта. Ей жизненно необходимо выпить.