Выключатель щёлкнул, и комната пропала. Не сразу — глаза ещё держали серые пятна там, где было окно, потом и они истёрлись. Я не стал ложиться. Стоял у стены, ладонь на обоях. Обои шершавые, с каким-то тиснением, которого днём не замечаешь. Палец нашёл шов, где два полотна сходятся неровно. Ага. Значит, я у книжного шкафа. Холодильник на кухне гудит. Он всегда гудит, но сейчас это единственная точка, от которой можно оттолкнуться. Где-то капает — не в кране, дальше, у соседей, через стену. По этому капанью я понимаю, что три часа. В другое время его не слышно. Пахнет вчерашним чаем из кружки, которую я не помыл. И ещё чем-то тёплым от батареи — пыль, наверное, горелая пыль. Пошёл к кровати по памяти. Три шага, стул. Я знал про стул и всё равно задел его бедром — угол вошёл точно в кость. Постоял, пережидая. Тапок под ногой, мягкий, потом голый пол, холодный. Значит, коврик кончился, кровать справа. Простыня прохладная только сверху. Ниже, где я лежал, ещё держится тепло. Я лёг в это тёплое. Капает. Гудит. Сосед за стеной кашлянул один раз и затих. Одеяло пахнет мной и стиральным порошком, который выветрился почти весь. Я лежу с открытыми глазами, и от того, открыты они или закрыты, ничего не меняется. Пальцами нашёл нитку, торчащую из пододеяльника, и стал её крутить.