Отопление здесь включают в ноябре, и в квартире сразу пахнет чужой пылью — не той, домашней. Хозяйка, госпожа Ковач, приносит мне стакан воды, ставит на клеёнку и говорит что-то быстрое, из чего я вылавливаю только «холодно», а её внук в наушниках смотрит на мой акцент, как смотрят на трещину в стене, и молчит. Пью: вода отдаёт известью, и мать такую всегда отстаивала в трёхлитровой банке на подоконнике, накрыв марлей от мух.