Дом стоял на краю деревни, за ним сразу начиналось поле. Я туда приходил мальчишкой — бабка моя жила через двор, а в этот заходил просто так, потому что там всегда пахло яблоками. Даже зимой. Хозяева сушили их на чердаке, и запах спускался вниз по лестнице. Однажды там умер человек. Старик, дед Прохор. Я тогда не понимал ещё, что это. Помню только, что в комнате было тихо, и часы на стене как будто стали громче. Их никто не остановил. Прошло много лет. Дом достался чужим, потом ещё чужим. Я как-то заехал — уже взрослый, седеющий. Попросил разрешения зайти. Новые хозяева пустили, пожали плечами: заходи, дед, смотри. И вот что странно. Комнаты другие. Обои, полы, окна пластиковые вставили. А воздух тот же. Я стоял в сенях и не мог понять, откуда это. Яблок давно нет, чердак пустой. Но чувствуешь — что-то было. Что-то тут случилось, и оно не ушло совсем. Я тогда подумал: наверное, дома помнят не то, что мы думаем. Не события. Их-то как раз забывают. Помнят они минуту, когда стало тихо. Когда все замолчали разом и слушали. Хозяйка спросила, всё ли я нашёл, что искал. Я сказал — да. Хотя не искал ничего. Просто постоял у той стены, где когда-то висели часы. Гвоздик, кстати, остался. Маленький, ржавый. Никто не вытащил.