Третий день красят перила в подъезде, на втором этаже уже щиплет глаза. Удобно, если что. Квартиру разбирали в июле, вдвоём с сестрой, по мешкам. Сестра предлагала нанять людей. Я сказал, что сам, и потом двое суток объяснял себе зачем. Блокнот лежал в ящике под телевизором. Расход бензина, по годам, с восемьдесят девятого. Столбики шариковой ручкой, ровные, и раз в несколько страниц — пересчёт на сто километров. В уме. Я проверил калькулятором, всё сходится. Двенадцать лет одна машина, потом другая. В девяносто восьмом полгода пропуска, и дальше почерк мельче. Я сидел на полу и читал это как отчёт. Так проще, чем как что-то другое. Зарядка от телефона, которого нет лет восемь. Подписана изолентой: «папина». Он сам себя так подписывал, когда в доме завелись четыре одинаковых провода. Чайник он разобрал где-то в мае. Корпус на подоконнике, спираль отдельно, винты разложены на газете по кругу — в том порядке, в каком выкручивал, чтобы потом собрать. Я знаю эту привычку. У меня такая же, я её у него и взял, вместе с манерой сначала мерить, а уже потом лезть руками. Спираль целая. До термостата он, похоже, не дошёл. Сестра спросила из коридора, забираем ли. Я сказал, что нет. Сфотографировал, как лежат винты. Потом всё равно сгрёб их в пакет.