Спросили, давно ли я тут живу. Сказал — третий год. На самом деле — пятый. Не знаю, почему соврал. Стоял у колонки, набирал воду, и вода шла ржавая первые секунды, и я смотрел на неё, а не на соседку. Она новенькая. Купила дом Кравцовых, тот, что у реки, с провалившейся верандой. Пятый год. Если сказать пятый, дальше пойдут вопросы. Откуда, зачем, один ли. А третий — это ещё человек, который приехал недавно и ещё не врос. С третьего года можно уехать. С пятого уже нет. Вода пошла чистая. Я подставил вторую канистру. Соседка сказала, что по утрам тут туман до самой воды, она не ожидала. Я кивнул. Туман я люблю. Про это не соврал. Она ушла к своей веранде. Я остался у колонки, хотя обе канистры были полные. Кравцовы тоже говорили, что приехали ненадолго. Поправить крышу, продать, вернуться в город. Умерли тут оба. Сначала он, потом она. Веранду чинить уже было некому. Я закрутил кран. Понёс воду. Канистры тянули руки вниз, и я шёл медленно, по тропинке вдоль забора. Пятый год. Завтра скажу ей правду, если спросит ещё раз. Спросит вряд ли.