Зимой я работал в круглосуточной аптеке, ночные смены через две. К четырём часам поток заканчивался совсем. Иногда заходил кто-то за корвалолом, иногда никто. И вот была женщина. Не помню её лица, помню пуховик — серый, с порванным карманом. Она приходила почти каждую ночь, всегда около трёх. Брала что-то по мелочи. Пластырь. Воду. Однажды просто стояла у витрины и читала названия. В ту ночь я расклеился. Простуда, температура, а подмены нет — звонить некому в три часа. Сидел за кассой, обмотанный шарфом, и держался, чтобы не закрыть глаза. Она это, видимо, увидела. Ушла. Я думал — всё, не вернётся. Через минут двадцать дверь. Она поставила на прилавок стакан. Чай из круглосуточной кофейни через дорогу, той, что я даже не замечал. Горячий, в картоне, с этой пластиковой крышкой. Ничего не сказала. Кивнула и вышла. Я даже не успел поблагодарить толком. Пробормотал что-то в спину. Чай был с лимоном. Я не люблю с лимоном. Выпил весь. Потом она перестала приходить — наверное, переехала или просто перестала, люди ведь исчезают без объяснений. А я до сих пор, когда вижу эти картонные стаканы с белой крышкой, вспоминаю порванный карман. И что не спросил, как её зовут. За окном тогда уже начинало сереть. Машина проехала, одна. Я держал стакан двумя руками, и руки наконец-то были тёплые.