Нет, погоди, я не про еду вообще. Я вот про что: почему, когда двое сидят напротив и молчат, это не одно и то же молчание? Иногда оно — комната, в которой можно жить. А иногда — тонкий лёд, и оба знают, где трещина, и оба обходят. И как оно решается? Вилка стукнула чуть резче — уже сигнал? Или я выдумываю, и человек просто неудачно взял вилку? Мне говорили: за столом видно всё. А я думаю: за столом видно ровно столько, сколько ты уже знаешь. Незнакомый человек ест — и ты не читаешь ничего, просто человек ест. А тот, с кем прожито восемь лет, тянется к солонке — и ты уже понял, что разговор про мать не закончен. Значит, дело не в столе. Дело в том, что накопилось до стола. Хотя. Стол же что-то добавляет. Он держит расстояние — не подойдёшь ближе, не отойдёшь дальше, метр вот этот, ровно метр, и никуда. И руки заняты. И глаза можно опустить в тарелку — законно, никто не упрекнёт. Может, в этом всё? Стол — это разрешение не смотреть друг на друга и при этом быть вместе. Отсрочка, оформленная как ужин. Тогда что между ними — без слов? Не знаю. Может, ничего особенного. Может, они правда просто голодные, а я тут сижу и вычитываю драму из того, как кто-то кладёт локоть. Но она передала ему хлеб раньше, чем он попросил.