За полтора месяца Катиша уже привыкла к влажному климату Пиригона, от которого волосы торчали в разные стороны, к тюрьме, которая видна из любой части города, к регулярным казням раз в декаду и неминуемой давке зевак. Здесь жили совсем не так, как в остальных частях империи. Столица упивалась модой и зрелищами, колонии - грабежом и свободой, Пиригон не походил ни на одно, ни на другое. Он завис где-то посередине, соединяя столичный контроль и провинциальную бедность. Катиша почти привыкла к этой двойственности. Проводив мужа на службу, она садилась на маленькой кухне и тайком рисовала. Часами. И даже днями. Кто знает, когда ей снова удастся порисовать больше получаса и не прячась в ванной. Так было до вчерашнего дня. Такого странного дня... Для Гри закрытых дверей не существовало. Он просто вошёл, будто все на ее кухне принадлежало ему. Оставив катер у крыльца, что все соседи видели, что новый император приехал к капитану Барцену. Смущало только одно. Он знал, что ее мужа дома нет. С Гри приехал целый бокс еды, приборы, которые Катиша уже спрятала, а он сотейник взял ее - облезлый, старый, но ничего не сказал. Ещё никогда она не видела как мужчина готовит. Она вообще редко видела, как готовят дома, сама заказывала, когда были деньги или просто не ела, если денег не было. Денег не было часто. Поутру Катиша смотрела на этот сотейник и не могла понять, зачем он приезжал. Зачем спустился с верхних радиальных колец дворца Советов, чтобы обсудить альянсы и уверить, что его армия самая сильная в галактике. Она все равно ничего не понимала. Все это было в сводках. Для всех. Лично для нее была лишь одна фраза, что братья, которые должны были стать его опорой, предали и возглавили Фронду, а возлюбленная сестра - больше ему не верит. Сотейник до сих пор стоял на рабочей поверхности. Она заметила жирное пятно, хоть помыла его трижды. Скоро со службы вернется муж, станет задавать вопросы. Она вскочила и вытерла пятно. А руки - о юбку, с внутренней стороны.